"А был ли мальчик?"

"А был ли мальчик?"

Летающие тарелки пикируют со всех сторон. Круги на полях наносят существенный урон сельскому хозяйству. Что же мешает поверить, наконец, в инопланетян?
Меня за последнее время пару раз позвали «в телевизор» высказать своё мнение о летающих тарелках. Я, как и подобает строгому научному работнику, говорил очень принципиально, чтобы не сказать резко, соответственно моменту насупив брови и расправив плечи. Если убрать эмоции, суть моих высказываний сводилась к следующему: я поверю в пришельцев, только когда увижу их собственными глазами. Мне, чего уж скрывать, обидно. Я инопланетянам не чужой человек. Я участвовал в переводе книги Дэвида Риччи «Энциклопедия НЛО и пришельцев», перевёл один из романов серии «Проект Тарелка» Уильяма Харбинсона (она, впрочем, у нас так и не вышла), наконец, сам пытался войти в контакт с одной из цивилизаций, наводнивших Землю. И провалилась эта попытка не по моей вине.
Я довольно много езжу, в том числе по уголкам с аномальной славой, летаю на самолётах, в армии служил в ВВС (НЛО имеют тенденцию кучковаться у военных аэродромов) — и ничего. Не только близких контактов третьего рода, вообще ничего. Ни огней в небе, ни серебристых сигар, ни кругов на полях, ни загадочных отметок на радарах. И это с учётом того, что я в силу профессиональной специфики часто смотрю на небо. Из пяти виденных мною в жизни НЛО было два воздушных шара (точнее, один шар и один шарик), один китайский фонарик, один «световой столб» и одно светящееся облако от ядерного взрыва. Люди массово сталкиваются с маленькими зелёными человечками, фотографируют их, получают от них письма, написанные псевдографикой, сами летают на тарелках по своей воле или против неё. А я, выражаясь словами М. Жванецкого, в это время где-то   не там нахожусь. Или они меня не там ищут где-то   .
Но это только одна сторона медали. С другой же стороны, получается, что я, соглашаясь публично озвучить своё отношение к НЛО-летающим тарелкам, выступаю в качестве эксперта по предмету, которого никогда в жизни не видел, то есть в том качестве, о котором сам же и высказываюсь вполне непочтительно. И потом, что это за странное требование — увидеть собственными глазами? Я, например, никогда не видел собственными глазами Австралию, однако совершенно не считаю это достаточным основанием, чтобы усомниться в её существовании. Да что там Австралия! Объект моего профессионального интереса — межзвёздные облака молекулярного водорода, которых вообще никто не видел. И это не мешает мне не только признавать их существование, но и претендовать на то, что я занимаюсь их изучением.
Конечно, нам очень многое в жизни приходится принимать на веру. Плутон, Оймякон, Лев Толстой — для большинства из нас, в том числе, например, для меня, за этими сочетаниями букв стоит не больше прямой, непосредственной информации, чем за сочетанием букв «летающая тарелка». Почему же я именно к инопланетянам предъявляю такие суровые требования? Вот явитесь непосредственно передо мной — и точка! (Больше того, я, даже если и увижу своими глазами, поверю не сразу.) Ведь НЛО действительно наблюдались сотнями и тысячами людей, наверняка нечто странное было и на радарах, и куча рапортов написана военными, и фотографии есть, и видеозаписи… И даже, говорят, материальные свидетельства где-то   запрятаны… Некоторые рассказы очевидцев я слышал сам, в приватной обстановке, когда у меня не было, например, оснований полагать, что человек сочиняет, работая на публику. Почему я не верю всем этим людям и документам?
Оснований, наверное, два. Во-первых, не видевши ни разу Австралию собственными глазами, я получаю множество косвенных свидетельств об этой далёкой стране, и эти свидетельства складываются в единую связную картину. Эта картина вполне вписывается в мои представления о мироустройстве, отчасти построенные и на прямом личном опыте. Я сам был на трёх континентах, и потому мне легко поверить в существование четвёртого, пятого и даже шестого. Сообщения об НЛО — при всём их изобилии и разнообразии — в общую картину у меня не выстраиваются, так и оставаясь отдельными, не совпадающими друг с другом кусочками мозаики. При этом мне предлагается поверить не в ещё один объект из ряда подобных и знакомых мне, но в целый новый класс объектов, из которых ни один не был мне дан в моих персональных ощущениях. И это при полном отсутствии доступных мне материальных свидетельств, в отличие от многочисленных кенгуру в зоопарках и магнитика-коалы, привезённого коллегой с конференции.
Во-вторых, открытие любой формы внеземной жизни — не разумной даже, а хотя бы засохшего ископаемого клопа на Марсе — будет величайшим открытием в истории человечества, открытием, аналогов которому наша история не знает. По крайней мере я так думаю. И, как говаривал Марчелло Труцци, экстремальным утверждениям нужны экстремальные доказательства. Чтобы убедить меня в том, что совершено величайшее открытие в истории человечества, нужно предъявить нечто большее, чем слухи, воспоминания и мутные фотографии. НЛО летел со сверхсветовой скоростью? Кто её измерил, какими приборами? Кто калибровал эти приборы, как именно проводились измерения, сколько было рассмотрено вариантов объяснения? У вас есть обломок инопланетного корабля? Так отправьте его в дюжину независимых лабораторий, и пусть скептики потом рыдают от стыда, читая в дюжине отчётов: «Данный материал в земных условиях получен быть не может»! Это совершенно стандартные требования к любому научному исследованию. Раз уж уфологи мнят себя учёными, пусть будут готовы соблюдать эти требования. И не обижаются, что их размахивание вырезками из газет не воспринимается всерьёз.
К слову, само по себе существование неопознанных летающих объектов (в буквальном смысле этого словосочетания) представляется вполне реальным. Кривую усмешку вызывает лишь однозначное отождествление их с космическими кораблями пришельцев. Логика записного скептика подсказывает, что сначала нужно отбросить все прочие варианты, согласившись с экстремальным объяснением лишь тогда, когда не останется абсолютно никакого другого выхода. Если я ночью увижу нечто с мигающими огнями, летящее в сторону Внуково, я назову это самолётом. Хотя это может оказаться и межзвёздным зондом, создатели которого случайно пришли к той же системе бортовых огней, что и земная авиация (почему нет?), или намеренно скопировали её.
А может быть, мне, как и многим землянам, просто очень некомфортно ощущать одиночество в безграничной Вселенной? И я ужасно боюсь сначала ошибочно поверить в то, что мы не одни, а потом разочароваться? В более нежном возрасте я зачитывался историями о всяких там фресках Тассили, Баальбекской террасе, железной колонне в Дели и Розуэлльском инциденте. А уж статью «Ровно в 4.10», опубликованную в газете «Труд» в 1985 году, мы и вовсе всем классом во главе с учительницей обсуждали целый урок истории.
Но потом, после 1985 года, количество информации об инопланетянах перешло в новое качество, породив и новое отношение: «Боже мой, какая чушь!» Конечно, есть объяснение и этому: то ли компетентные органы, то ли иные секретные организации ведут целенаправленную деятельность по дискредитации проблемы НЛО. Но тут возникает вопрос: они что дискредитируют-то? Налицо полная свобода слова в Интернете, широкая доступность мощной фототехники с -надцатикратным зумом, а «нормальной» информации, которую можно было бы хоть сколько-нибудь научно изучать и анализировать, как не было, так и нет. Всемирное правительство и люди в чёрном устраняют все реальные факты? Боже мой, какая чушь! Я очень по-доброму отношусь к инопланетянам и с удовольствием поднесу им хлеб-соль — при личной встрече. Но пока принимаю другую версию — никто к нам до сей поры не прилетал. А все рассказы про НЛО — это Юпитер, Луна, Венера и секретные военные испытания. Вот такой я зануда.
Кстати, мне некоторые люди предлагают своими глазами взглянуть на сделанные ими фотографии «тарелок» и вообще паранормальных явлений. Уточню: я хочу видеть своими глазами сами явления, а не их снимки. Так что посылать мне фотографии бесполезно. Лучше сразу писать в «Спортлото».Автор: Дмитрий Вибе